О сущности бытия…

Ра сидел в кресле, задумчиво покачивая правой ногой. Сияющая лодка маячила за его спиной, а маска в виде головы сокола валялась, словно ненужный хлам под столом.
— Обрыдло все, — проговорил он в ответ на невысказанный вопрос материализовавшегося неподалеку Гефеста. — Ну их к демонам, пусть себе живут в темноте.
— Что-то случилось? — хромой здоровяк подошел к столу, озабоченно глядя на скульптурный профиль солнечного божества. Ра, не оборачиваясь, протянул Властелину ремесел смятый лист сероватой бумаги.
— Гермес притащил, легконогий наш…

«Если наше светило погаснет, ваш дом не останется без тепла и света!» — гласили аршинные буквы.
— Брешут, — выплюнул Гефест. — Куда им…
— Вот и пусть греются у своих лампочек. Никуда не поеду!
Ра небрежно взмахнул рукой, и на столе появилась высокая темно-зеленая бутылка и два запотевших стакана.
— Садись, Гефест! — широким жестом он материализовал второе кресло. — Давай будем пить за здравие богов!
— Так ведь я же должен… — начал было Гефест, но замолк, уселся напротив Ра и изъял из воздуха штопор. — Идет оно все, действительно…
Они успели опустошить треть бутылки, когда в снопах пламени и клубах дыма появился Мара.

Его мерцающие одежды нестерпимо сияли, глаза метали молнии, а за спиной трепетали призрачные крылья. Указующий перст уперся в грудь Ра.
— В последний раз прикрываю, солнцеликий ты наш! Что на сей раз случилось?
— Не поеду больше. Пусть САМ в лодке разъезжает.
— О как! А как же люди…шки? Им же без тебя будет плохо…
— Зато мне без них хорошо. Раньше в мою честь храмы возводили, города называли, а сейчас?

Солнце в каждый дом, солнце в каждый дом… Вот и пусть сами выкручиваются, раз такие умные…
— Ага… — Мара сотворил третье кресло, рухнул в него, погасив сияние всех своих иллюзорных одежек, и схватил газету со стола.
— Ага,- грустно отозвались Ра и Гефест. Третий стакан на столе возник сам.
— А вот тоже не пойду никуда! — хохотнул Мара. — Пусть своих слонов САМ защищает. Сам придумал, что показывать людям их нельзя, вот пусть и отдувается теперь. Наливай, Гефест.

Галилео Галилей был в бешенстве. Он топал ногами, кричал, и метал бы молнии, если бы умел.

Он призывал к порядку распустившихся богов, попытался было отобрать у них бутылку, но Гефест не отдал.
— Вы забыли о своих обязанностях! — орал он. — Ваши дары должны служить людям! Вы забыли про то,что они вас создали!
Заплетающимся языком Ра попытался что-то возразить, но махнул рукой на непослушные аргументы и просто глупо хихикнул. Гефест хмуро смотрел на Галилея из-под кустистых бровей и лениво пережевывал какую-то аппетитную закуску. Мара ухмылялся от уха до уха.
— В ваших интересах, чтобы люди не знали, как обстоят дела на самом деле! Они должны идти вперед в своих научных изысканиях, не забивая себе голову разной мистической белибердой!
— Типа нас? — сумел наконец хоть что-то сформулировать Ра.
— Да, типа вас!
— Ага… — как бы про себя произнес Ра и снова глупо хихикнул.
— Наличие сверхсуществ не позволит людям развить свои потенциальные способности до настоящего величия. А вы? Вы ломаете мне весь эксперимент! Ты! — дрожащий от гнева палец Галилея обвинительно уставился на Мару. — Что сегодня же увидят люди, когда действие твоих иллюзий кончится?!
— Ну… — задумчиво протянул Повелитель Иллюзий. — Думаю, реальность, как она есть… Слонов, черепаху, мировой океан. Их космические Корабли разобьются о небесную твердь, если Гермес их вовремя не завернет…

Галилео Галилей перевел дух, чтобы вновь завести обличительную речь и сдвинуть наконец сбрендивших богов с места. Раздался мелодичный смешок Гермеса. Все четверо машинально повернулись к нему. Усмирив свои летучие сандалии, Вестник завис неподалеку от всей честной компании, продолжая улыбаться:

— Вы просто представить себе не можете, как интересно будет прочесть завтрашние газеты…

Posted in Игра в слова | Tagged | 2 комментария

Крысы и голуби

Есть голуби и есть крысы. Крысы живут в подвалах, голуби — на чердаках. Крысы — дьявольское отродье, а голуби порхают в небе, словно ангелы. Они клюют зернышки и крошечки, крысы жрут всякую гадость.

Голуби — лапушки, крысы омерзительны. Они пищат, копошатся в помойках и хитрые. Голуби тоже копошатся в помойках, зато воркуют нежно-нежно. Но тупые. Иной раз гонишся за голубем, пинаешь его, а ему хоть бы хны; отскочит на полметра, отряхнется и дальше — семенит, курдюк пернатый. Голубь — символ мира и добра, крыса — разносчик инфекционных заболеваний.

Голуби важные, крысы юркие. От крыс нету никакой пользы, голуби гадят на статуи беленьким дерьмецом. Даже Ильич — лысый! — и тот седеет от голубей, что уж говорить о простых смертных.

Дохлую крысу можно вертеть над головой на веревочке. Это в известной степени остроумно, забавно вам и отвратительно окружающим. Кроме того, это действие признанное, освещено традицией (см., к примеру «Гекльберри Финн», сочинение Самюэла Клеменса). А попробуй крутани дохлого голубя — как это будет выглядеть? Одно пустое надсадное оригинальничание, отрыв от корней, моветон, дисгармония и низменный, хамский псевдоавангардизм.

Вот что такое голуби. Это совсем не то, что крысы. Крысу если не мышеловкой, то крысиным ядом ухайдокаешь. А голубь верткий — его ни палкой хлобыстнуть, ни каменюкой оглоушить. Только кошки с ним и справляются.

О-о, кошки! Бесшумные, пронырливые, стремительные кошки с мягкими лапками, ушками, усиками и пушистым, замечательным хвостом. Как сладко они вопят, когда их засовываешь в бетономешалку. Это упоительный звук. Жаль, что бабочки так молчаливы…

Не помню, чье, к сожалению… Но творение — просто блеск!

Posted in Просто дневник | Tagged | Leave a comment

Лирическое настроение…

Зима…

Кажется, что мир вокруг стал черно-белым. Яркие пуховики редких прохожих кажутся чуждыми на этом необычайно резком и невозможно однообразном фоне. Словно кто-то взял и раскрасил на черно-белой пленке некоторые детали. Обычной кисточкой. Машины как обычно спешат куда-то в облаках белого пара. Или дыма? Но это все неважно. Если смотреть из окна, то вся картина напоминает новогоднюю композицию из сухих веточек, посыпанных тертым пенопластом… Как может такой легкая и воздушная штука издавать столь неприятные звуки? Никогда не понимала… Как может такая строгая красота создаваться таким ледянным морозом? Наверное в этом и состоит искусство составления букетов… Не тех, что продают в подземных переходах метро — безумную красоту специально культивируемых цветов трудно испортить, они прекрасны сами по себе, пусть и ненадолго… Искусство составления не просто букетов, а того художественного совершенства, что заставляет трепетать душу непонятно почему…

Тонкой струйкой дым от сигареты. Голубоватые полосы табачного тумана. Медленные мысли. Медленно текущее время. Короткий зимний день иногда кажется очень длинным.
— Бледно-голубое зимнее небо очень трудно передать в красках… Бледно-голубой — это очень мертвый цвет. По-настоящему безжизненный. Странно, что люди зимой не перестают верить в то, что пройдет время, и все вновь оживет.
— Если бы люди в это не верили, то человечество давно бы вымерло…
— Мертвое человечество… Замершая жизнь — не аналог ли смерти?

Словесные кружева полуденной зимней беседы. Слова, будто подернутые серебристой дымкой инея, фразы, медленно срывающиеся с уст, сигаретный дым… Медленный день, медленные мысли. Это словно временная смерть — зима. Временная смерть… Может быть, все в природе временно? Может, настоящая смерть — это тоже не навсегда? Как зима — холод и неподвижность, которые потом снова станут буйством жизни. Интересно, а природа, просыпаясь от зимы, помнит, что несколько месяцев назад была живой? Или каждый раз рождается заново?
— А помнишь летом, — мечтательно прикрыв глаза и отодвинув пепельницу говорит она, та, что сейчас имеет полное право называться лучшей подругой. — Пляж, такой горячий песок, что все время кажется, что он вот-вот начнет плавиться..
— Да… — Да, конечно же я помню. Его уверенный взгляд и загорелые широкие плечи. Выгоревшая прядь волос, непослушно сваливавшаяся на глаза: «Привет! Это ничего, что я к вам так ворвался?»
— Помнишь, как мы придумали свою южную страну? Хи-хи… Пришли на пустынный берег нашей речки и решили, что здесь будет Сальватор? Где круглый год лето…
— Да… — Мы видели пальмы вместо ив, мутная илистая вода как по волшебству превратилась в карликовый ласковый прибой, песок… Только желтый обжигающий песок остался без изменений.
— А помнишь того парня? Он пришел, такой странный… — Дым от сигареты устремился к потолку. Он разбился об его непреодолимую твердь, теряя свой неизменно голубоватый отлив, чтобы потом приобрести его вновь, повиснув в почти неподвижности.
— Да… — Его не было на самом деле, это я его придумала. Он был такой ненастоящий, такой… Он был словно местный житель нашего Сальватора. Да, просто абориген несуществующей южной страны.
— Как его звали? Юра? Саша? — морщит лоб, тщетно стараясь вспомнить.
— Педро, — натянуто улыбаюсь. Не надо. Не надо имен, не надо подробностей. Ничего не надо. Герои выдуманных миров не должны ступать по нашей земле. От этого не бывает ничего, кроме проблем.

Молчание… Сигаретный дым… Струя кипятка, врывающаяся в темно-коричневый порошок растворимого кофе. Нелепая пыль. Где-то кофе растет на деревьях. Там его собирают смуглые и счастливые люди, с огнем в сердце и солнечным светом в глазах. Потом его жарят, делают с ним что-то еще… Потом почти в ритуальном таинстве рождается настоящий благородный напиток, который подают в малюсеньких чашечках и смакуют по капле… Они не понимают, эти гурманы, как можно пить растворимый кофе. И они никогда не увидят далекой южной страны на берегу с детства знакомой речки…

Posted in Игра в слова, Просто дневник | 2 комментария

Яблоко

Большое красное яблоко вызывающе лежало на столе в полном одиночестве. Оно дразнилось, притягивало, разве что не пищало, как те пирожки: «Съешь меня!». Протягиваю руку, хватаю роскошный фрукт за глянцевый бок. В голове затравленно бьется мысль о том, что вечером этого садово-огородного чуда здесь не лежало, а в существование альтруистов, безвозмездно доставляющих витамины в столь привлекательной упаковке прямо на дом, верилось слабо. Однако тело уже работало в автономном режиме: «Хрум-хрум-хрум!» «Не ешь, козленочком станешь! » — истошно вопило подсознание. «Странноватый вкус», — хладнокровно констатировал рассудок, медленно угасая в бьющемся в последних конвульсиях теле…

<LOAD GAME>

«Интересно, каким ядом заряжено? – подумалось мне при взгляде на зловеще багровое яблоко, лежавшее посреди стола, – укусишь, – умрешь, или потрогать достаточно?» Дурацкая ловушка, шуточка крайне низкого пошиба. На всякий случай накидываю на сей мутант — мечту Мичурина – махровое полотенце, аккуратно подхватываю его со стола вместе с яблоком и швыряю весь этот натюрморт за окно. «Тяжеловат фруктик, для яблочка-то», — констатирует рассудок. Взрывной волной мое тело развернуло и впечатало в противоположную от окна стену. «Неужели?!» — вякнул разум, перед тем как его засыпало обвалившимся потолком…

<LOAD GAME>

«Что-то мне не хочется на кухню», — думаю я, затравленно оглядывая комнату в поисках ключей от входной двери. Куда же я их сунула? Ворошу вещи, открываю ящики стола, пытаясь отмазаться от захлестывающей разум паники. Замираю. На кухне. На холодильнике. Между половинкой батона и стопкой немытых тарелок. Обреченно тащусь по коридору, открываю дверь. «Чем это так воняет?» — вопрошает рассудок. Тело еще пытается рвануться прочь от рассеянной в воздухе отравы, глаза фиксируют валяющуюся посреди стола сдувшуюся шкурку от яблока. Глухой удар об пол. Темнота.

«Дурацкая игра», — думаю я, в очередной раз разглядывая траурную процессию и надпись:

<GAME OVER>

За окном раннее утро, мир прекрасен.

<ПУСК – ЗАВЕРШЕНИЕ РАБОТЫ – ВЫКЛЮЧИТЬ КОМПЬЮТЕР>

Встаю, потягиваюсь. “Пожрать бы чего”, -сигнализирует желудок. Даже и не думая с ним спорить, направляюсь на кухню, сожалея только о том, что всю ночь потратила на совершенно бессмысленную компьютерную игрушку, не отягощенную даже намеком на идею. “Зато какая графика!” – надо же найти хоть что-нибудь хорошее в бездарно проведенном времени. Открылась кухонная дверь… Большое красное яблоко вызывающе лежало на столе в полном одиночестве…

Posted in Игра в слова | Tagged | 1 Comment