Зал ожидания

— Похож на сливочный пломбир, — нарушил молчание Мигель. — А что, Карасук — это какой-то большой город?

Жаклин хихикнула. Я полезла в сумочку за блокнотом.

— Двадцать восемь тысяч человек, — прочитала я. — Рыбзавод, мясные консервы и локомотивное ремнотное депо.

— Дыра, — изрек Мигель. — А вокзал как у настоящего города. Витражи, люстра.

— Для Америки, например, двадцать восемь тысяч — это довольно приличный город, — сказал Лора, усаживаясь на скамейку. Только меня не этот вопрос сейчас волнует. Что делать будем?

Сегодня была среда, мы провели бессонную ночь в поезде, рассказывая страшные истории, но утро вернуло нас в безрадостную действительность — обратные билеты мы взяли только на утро четверга. Так что у нас были целые сутки на изучение достопримечательностей города Карасук, Новосибирская область.

— В гостиницу? — предложил Джонатан.

— Это как-то пошло, — поморщился Мигель. — Поедемте в номера!


Мы засмеялись.

— Может поедим? — деловито предложил Дон.

День прошел… просто прошел. Особых сил или желания бродить по улицам незнакомого города в поисках достопримечательностей у нас не было, впрочем, мы особо и не стремились. День получился довольно скучным, хорошо хоть с погодой нам повезло. Когда мы посчитали наши фонды, выяснилось, что никакая гостиница нам не светит, наличности у нас было ровным счетом на лимонад и чебуреки.

Не буду утомлять подробностями, тем более, что вечер гораздо более достоин внимания. Вечером мы вернулись на вокзал. Наш поезд был в половине пятого утра, так что ночь нам предстояло провести здесь. В здании, похожем на сливочный пломбир с витражом и люстрой. Спать уже не хотелось, да и традиционные вокзальные дырчатые сидения не внушали особого энтузиазма. Мы устроились в зале ожидания.

Нам необязательно было разговаривать, сегодня же был не вторник. Но нас не тяготило молчание. Просто каждый занялся чем-то своим. Мигель устроился поудобнее и задремал, Дон сунул слушал плеер, а я писала в блокноте.

— Так странно, — почти прошептала Лора.

— Что? — подняла голову я.

— Да все эти люди… — Лора повела плечами. — Кто они? Почему ночууют на вокзале?

Я огляделась. Кроме нас в зале было семь человек, если не считать ребенка. Полноватая дама с усталым лицом и отсутствющим взглядом. И девочка лет четырех, сосредоточенно крутившая растрепанную куклу. Хмурый мужчина в пальто и кепке. Слишком тепло одет для лета. Парочка подростков, облюбовавшая подоконник…

— Вот эти кажутся местными, — я кивнула в их сторону. — Негде встречаться, родители против. Вот и сидят на вокзале.

— Пожалуй, — кивнула Лора. — А вон тот…

Грузный дядька в шортах, футболке и шлепанцах. Рядом с ним — полупустая спортивная сумка.

— Наверное ждет того же поезда… — начала, было, я, но тут открыл глаза Мигель.

— Это неинтересно, — изрек он. — Найти простое объяснение — это скука и тоска. Мы же Орден Ночного Вторника. Может, попробуем увидеть тень за всей этой ерундой?

Мне показалось, что он сказал это очень громко. После его слов в зале ожидания воцарилась оглушительная тишина. На несколько секунд. Будто мир замер, осознавая его слова. «МА-МА», — произнес механический голос куклы в руках у девочки. Девочка засмеялась. Звуки вернулись.

— Ну что ж… — улыбнулась я, чувствую, как знакомый холодок страха ползет по спине. — Раз уж такое дело… Добрый вечер, господа! Внеочередное выездное заседание Ордена Ночного Вторника объявляю открытым. Излагаю идею… У каждого человека есть жизнь и есть тень жизни. Тень — это всегда что-то страшное. Человек может не знать ничего о своей тени, может не понимать того, что с ним происходит. Но иногда он оказывается в таком месте, где встречается с тенью лицом к лицу. Я верно говорю, Мигель?

— Хм, — криво ухмыльнулся Мигель. — Пожалуй.

— Тогда, просим, — сказала я. — Ты же начнешь?

— Да.

Мигель оглядел зал ожидания, всматриваясь в каждое из лиц. Женщина с дочкой, толстяк в шортах, мужчина в пальто, юная влюбленная пара… Молодой человек в деловом костюме. Старушка, клюющая носом. Перед ней — пластиковое ведро, содержимое которого было скрыто от наших любопытных глаз ветхим платком.

— Я выбираю ту девушку, — Мигель кивнул в сторону подоконника. — Отдельно от юноши, мне так интереснее. Она крашеная, видите? Ненастоящая брюнетка. В реальности цвет ее волос — седой. Почти полностью. Она красивая, вы заметили? Но сейчас не так, как раньше. Раньше она была огненно рыжей. И такой прекрасной, что было больно глазам. А я расскажу про ее первую седую прядь.

Ей было, наверное, пятнадцать. А ему — двадцать шесть. Или двадцать семь. Он встретил ее в парке, когда она каталась там на роликах. Ей льстило его внимание… Но потом подруга сказала, что он женат, и у него недавно родился ребенок. А ей показалось, что это даже забавно. Ведь это только подтверждает, что она прекрасна и очаровательна. И она стала проявлять к своему несвободному кавалеру еще больше внимания. Они стали встречаться чаще. Но она его не любила. Просто ей нравилось, что она управляет чувствами такого взрослого и такого успешного человека. И еще ей очень хотелось, чтобы про них узнала его жена. Но не самой же об этом рассказывать, это бы выглядело, что она хвастается. А ведь хвастаются только те, кто до конца не уверен в своем успехе.
Глупенькая девочка, правда? Она не выдержала и написала письмо. «Ваш муж любит другую, вы ему не нужны, отпустите его…» Ну и все такое. Не подписалась. Еще написала, что если хочется подтверждения слов, то пусть приходит в летнее кафе возле кинотеатра. И посмотрит, кто соперница.

Она радостно напевала, когда собиралась на это свидание. Оделась посексуальнее, распустила свои огненные волосы… Только он почему-то все не приходил. И когда она начала беспокоиться, к ней за столик подсела женщина. Невысокая, темноволосая. И сказала: «У тебя очень красивые волосы, настоящее пламя. Только, девочка, судьба у тебя незавидная. Ты будешь как спичка, которой зажигают свечи и выбрасывают». И женщина ушла, шелестя длинной юбкой. А на столе остался листочек. Ее письмо. И один край у него был обожжен, словно его подержали над свечкой.

Не удался триумф. Но ведь в арсенале нашей героини остался еще один козырь. Да, она до сих пор с ним не спала. Даже больше того — она была девственна, совершенно невинна ни в чем, кроме порочных намерений. И она решила, что теперь-то точно уведет своего кавалера у этой суки, которая отказалсь играть по ее правилам. Она назначила свидание. У себя дома, как раз родители уехали на дачу. Свечи, музыка, ужин на двоих… Вот она раздевается, видит восторг в его глазах, его руки касаются ее кожи… В общем, опущу эротику, никогда не умел такое рассказывать. Просто представьте, что там все получилось идеально, как в настоящих романтических фильмах. И в момент экстаза глаза мужчины загорелись настоящей неподдельной любовью.

Утром она проснулась одна. На столе — неубранная посуда. На простынях — пожухшие лепестки роз. Свечи превратились в парафиновые кляксы, одна даже накапала на ковер. «Ему надо было на работу, и он не хотел меня будить», — подумала девушка и пошла в ванную. И закричала. Она увидела себя в зеркале. Седая прядь. Ее огненные волосы с правой стороны лица потеряли цвет, стали блеклыми, как будто присыпанные пеплом.
И тут зазвонил телефон. «Если сможешь, прости меня, но я больше не могу с тобой встречаться. Я очень люблю свою жену».

Мигель замолчал. Я смотрела на девушку на подоконнике. Сколько ей дет, интересно? Восемнадцать? Двадцать?

— А потом? — заинтересованно спросила Лора.

— Не знаю, сколько всего мужчин у нее было, — пожал плечами Мигель. — Но всегда все заканчивалось одинаково — новой седой прядью в волосах и равнодушным: «Я люблю другую».

— А что будет, когда она полностью поседеет? — Жаклин запустила пальцы в свои рыжие кудри, как будто хотела проверить, что они н месте. Мигель улыбнулся одними губами и ничего не ответил. Девочка с куклой сползла со своего кресла и заковыляла к паре на подоконнике, волоча за собой куклу. Ожил вокзальный громкоговоритель и неразборчиво о чем-то сообщил.

— Кто следующий? — спросила я.

— Я! — Лора подняла руку. Как в школе.

— И кто же твой герой? — спроисл Дон. Лора почти незаметно кивнула в сторону полноватой дамы, грустно смотревшей на девочку.

— Она никогда не любила детей, — начала Лора. — Никогда. Так уж сложилось. Она только пошла в школу, а тут родители решили вдруг завести ей братика. И он украл все ее успехи. Ну, может, не совсем украл, просто родителям не было дело до ее оценок. Потому что младенец же. И вот тогда она дала себе слово, что детей у нее не будет. Конечно же, получилось по-другому. Она вышла замуж на третьем курсе, потом у нее появилась дочка. Нет, она не воспылала к ней горячей материнской любовью. Просто дочка. Они же семья, а в семье положено иметь детей.

Прошло много лет. Ну, пусть будет тоже пятнадцать. Девочка выросла, влюбилась и однажды пришла домой в слезах. «Мама, я беременна!» — заявила она. И случился у них долгий и тяжелый спор. Максималистка-дочь кричала, что хочет оставить ребенка и вырастить его, потому что любит, потому что аборт — это убийство, потому что… Ну еще почему-то. А мама понимала, что все эти громкие слова означают только то, что ее снова ждут пеленки, подгузники и орущий по ночам младенец. Мама победила. Утром она взяла свою дочь за руку и отвела в клинику.

Прошло два года… Девочка закончила школу, поступила в университет. На радость маме, просто. Но однажды случилось несчастье. Кто там виноват — неведомо. Просто автокатастрофа. Женщина почти не пострадала. Муж скончался на месте. Дочь… Дочь была жива, когда приехала скорая. Врачи погрузили девушку внутрь, мама устроилась рядом, держа руку дочери в своих окровавленных пальцах. Скорая неслась сквозь поток машин, сверкая огнями и завывая. Девушка открыла глаза, увидела над собой мать и попросила ее наклониться. Мать наклонилась, а дочь прошептала: «Позаботься о моей дочке…» И умерла.

Я вздрогнула, поняв, что девочка с куклой уже некоторое время стоит и смотрит на меня. Она улыбнулась и протянула мне игрушку. Я машинально взяла ее и перевернула. «Ма-ма!» — механически произнесла кукла.

— Не мешай дядям и тетям, — устало произнесла неспешно подходящая к нам женщина. — Извините пожалуйста. Она никогда не засыпает в дороге.

Мы все завороженно смотрели, как они идут к своим местам. Жаклин нервно выдохнула и потерла виски.

— Давайте теперь я, — сказала она. — А то мне как-то не по себе от прошлой истории. Посмотрим, что у меня получится. Я буду про бабушку с ведром. Она из деревни, понятное дело. И из всех родных у нее остался один кот. Кот уже старый, может даже слишком старый. Жила себе бабушка, никому не мешала. Соседи ей помогали, когда могли. Но соседей стало все меньше, кто-то уезжал в город, кто-то умирал. Деревня пустела потихоньку, заброшенных домов становилось все больше. Бабушка грустила по этому поводу, ведь она-то помнила и лучшие времена! Детишек на качелях, которые сейчас валяются грудой бесполезных деревяшек, свидания в рощице… Ой, да ладно, вы же понимаете, о чем я? Но сама бабушка не хотела уезжать. Здесь был ее дом, здесь она чувствовала себя в безопасности. Ну и кот, опять же. Все было неплохо, но однажды из дома стали пропадать вещи. Половичок от входа, чайная кружка с треснутой ручкой, ковшик. Кому могли понадобиться такие предметы? Стало бабушке страшно, и решила она погадать. Заварила себе какой-то особенной настойки, сожгла в печи специальную траву и легла спать. Во сне должен был явиться ответ. И снится ей, что она сидит за столом и ждет гостя. На столе — молоко, свежий хлеб, каша. Открывается дверь и заходит ее кот. Он вспрыгивает на стул и говорит: «Вот, ты меня ждала, я пришел. Спрашивай!» А она тогда говорит: «Котик, милый, у меня вещички пропадают… Кто это их ворует?» И тогда кот ей отвечает: «На самом деле я вовсе не кот, а домовой. А вещи твои воруют мои братья из соседних домов». Бабушка налила ему молока тогда и взмолилась: «Миленький, попроси, чтобы не воровали! У меня ведь и так всего мало, а то, что есть — это память…» Кот молока попил и говорит: «Они меня не послушают, да и не могу я их об этом просить. А вот ты — можешь!» И объяснил ей, что делать. Напоследок сказал: «Только не вози их к родным или друзьям, или еще к кому важному. Брошенные домовые счастья не принесут»…

Проснулась бабушка, посмотрела на кота, который лежал у нее на подушке. А он ей будто бы подмигнул. «Значит, всю правду сказал!» — подумала она и пошла в сарайку за ведерком.

— Так в ведре — сумасшедший домовой? — спросил Дон. — А как она его поймала?

— Нет, — покачала головой Жаклин. — Ну… И да, и нет. Кот ей сказал, что нужно пойти в огород заброшенного дома и собрать там хоть что-нибудь. Наверняка, хоть что-то, да выросло. Картошка, там, яблоки. Нужно набрать плодов и поставить ведерко с ними на порог дома. Ненадолго, можно просто поставить и сразу забрать. А потом обвязать ведро сверху тряпкой. И теперь, если продать кому-то эти овощи, ягоды или фрукты, то вместе с ними уйдет домовой. Так что теперь бабушка каждый день приезжает на вокзал с ведерком дрянной картошки или мелких червивых яблок. И не уходит отсюда, пока не найдется покупатель.

Бабушка открыла глаза, медленно обвела взглядом зал ожидания, поправила платок на ведерке и снова задремала. Я потерла глаза. Все-таки, бессонная ночь давала о себе знать. Наверное, теперь настала моя очередь…

— Я расскажу про юношу, — быстро сказала я, не дожидаясь, пока кто-нибудь еще заговорит. — И про его вещь. Наверное, это будет короткая история. А может и нет… Сейчас посмотрим. Его отец был антикваром. Точнее — коллекционером антиквариата. Собирал табакерки. Другие предметы у него тоже были, когда попадались, но он их использовал для обмена, так что они просто лежали в шкафу. А для коллекции табакерок он устроил специальную стеклянную витрину. Знаете, с коллекционером жить очень трудно. Вот его жена и не выдержала, когда поняла, что ее место в жизни супруга никогда не станет важнее, чем распоследняя вшивая табакерка с выцарапанным именем владельца. Развелись они тихо, без скандала. Да и сын уже был не ребенок, все понимал… Впрочем, это все к делу относится мало. Я хотела рассказать про вещь. Табакерка, конечно. Серебряная, почерневшая, с полустершимся узором на крышке. Птица-феникс. Вещичка явно женская, кстати. Он купил ее на блошином рынке у нетрезвого мужичка. Увидел и подумал, что у отца в коллеции такой нет. Так вот, этот старичок, когда отдал ее, сказал, что дарить ее нужно только женщине. Парень пожал плечами, сунул табакерку в карман и пошел к отцу. Отдал и забыл. Или не отдал… Тогда было еще непонятно. Просто дома он снова обнаружил ее в своем кармане. Он отдал ее отцу еще раз. А потом еще… Но всегда получалось что-то странное. Вот он достает табакерку из кармана, протягивает ее отцу, и в этот же момент что-то происходит — телефон звонит, например. Или наши гол забивают. В общем, отец табакерку берет и откладывает, не разглядывая. А потом она снова оказывается все в том же кармане.

Разумеется, юноша понял, что происходит чертовщина. И, кстати, не удивился. Просто констатировал факт. Все-таки, его отец антиквар, всякое случалось… От вещи надо было избавляться, а то мало ли что. И он вспомнил слова продавца. Насчет женщины. Первой жертвой вещи оказалась однокурсница. Он просто отдал ей табакерку. Без повода. А на следующий день она погибла при пожаре. Газовые баллоны взорвались. Табакерка вернулась к нему на похоронах. На этот раз без всякой мистики — мать однокурсницы отдала. Случайность? Подарок — это не просто отдать вещь. У подарка должен быть повод. Следующая жертва получила табакерку на день рожденья. Ее тело потом тоже сильно обгорело. Автокатастрофа. Тогда парень задумался уже всерьез. Он разглядывал эту табакерку изнутри и снаружи, с лупой, под яркой лампой и пытался найти подсказку. Ее нужно подарить. Но повода — мало. Настоящий подарок выбирают так, чтобы он подходил его принимающему. А как же здесь поступить? Нужно подобрать хозяйку уже имеющемуся подарку. И теперь он ее ищет…

Я замолчала. Честно говоря, не знала, как перевести историю с табакеркой на вокзал и девушку. Но, может, достаточно? Ведь про эту девушку уже необязательно рассказывать?

— Интересно, чье проклятье окажется сильнее? — первый раз за вечер подал голос Джонатан.

— Если в старой табакерке век не держат табака, заведется в табакерке черти что, наверняка! -гнусавым голосом продекламировал Мигель. А я смотрела на парочку. Они о чем-то тихо говорили, не обращая на нас никакого внимания. Вот девушка рассмеялась, а парень полез в карман. Я отвернулась. Не хочу видеть, не хочу.

— Джонатан? — быстро сказала я. — Твоя очередь? Или ты, Дон?

Они посмотрели друг на друга, потом Джонатан кивнул и устроился поудобнее. А Дон подался вперед.

— Мне даже неудобно, вы такие истории длинные рассказываете, — сказал он. — А у меня только ерунда какая-то придумывается. Например, про того дядьку в пальто. Лето, а он в пальто, ненормальный какой-то! А знаете почему? Сначала я подумал, что он вообще вампир. Ну, не тот, который кровь сосет в мультиках и сериалах, а настоящий. Которому нужна жизненная сила других людей. Но потом решил, что это банально. Ну какой вампир будет носить пальто? И кепку еще… Нет, это не вампир, все не так ужасно. Это почтальон. Правда, сам он об этом не знает… В принципе, почти каждый может таким стать. Временно. Возьмем этого дядку. Случилось так, что он шел мимо многоэтажного дома. И тут ему под ноги упала девчонка. Ну, девушка, лет семнадцати. Самоубийца. А он, как нормальный человек, кинулся к ней. Наклонился, а тут она открыла глаза и испустила последний вздох. А с этим вздохом — послание. Которое теперь он обязан доставить. Любовь, которую хотела отдать эта девушка. Тому, кто живет в другом городе. А может вообще уже женат или ни разу ее в глаза не видел. Отказаться нельзя, не получится. Жизнь повернется так, что тебе придется туда ехать. И чем позже ты это сделаешь, тем холоднее тебе будет. Послание мертвого будет морозить душу, а тело… Ну тело, понятно, тоже будет мерзнуть. Вот. Я закончил.

Удивительный человек Дон. Я даже иногда не понимаю, как он при своей жизнерадостности до сих пор не покинул наши мрачноватые сборища. Все заулыбались, Жаклин даже тихо засмеялась. Дядька в пальто не обратил на нас никакого внимания. Впрочем, неудивительно. Ведь вряд ли кто-то из нас был адресатом его послания…

— Остался я, так? — сказал Джонатан. — И мой герой — человек в шортах и шлепках. Оказывается, так трудно рассказывать последним… Давайте я расскажу историю не совсем про него. А про поезд. Почти на каждой станции есть легенда про поезд-призрак. Который в какой-то час проносится по путям, оглашая ночной мрак пронзительным свистом. Наверняка здесь тоже такой есть. Я не знаю городских легенд Карасука, но это довольно крупный транспортный узел. Так что… Этот поезд запустили где-то в пятидесятых. Короткий маршрут, удобный для дачников и жителей окрестных деревень. Но потом что-то случилось… Нет, не что-то. Случилась вполне конкретная неприятность — погиб человек на путях. Или все-таки…

Джонатан замолчал и поморщился.

— Да нет, все это неважно, — он махнул рукой, будто отгоняя навязчивую мысль. — Неважно даже то, что смерть там была не одна. И на постройке, и потом, когда в поезде случился пожар. Просто ветка стала нерентабельной, и ее забросили. А поезд, соответственно, отменили. И появился поезд-призрак, конечно. Только он не был обычным. Он подъезжал к станции, маскируясь под какой-нибудь другой поезд. Всегда ночью, когда люди сонные и не очень внимательно разглядывают надписи на вагонах. Просто показывают билет, забираются внутрь и пропадают. Никто не знает, что с ними потом происходит.

Джонатан сонно улыбнулся и посмотрел в сторону человека в шортах.

— Но бывает так, что пассажиры этого поезда случайно выходят на перроне. Они как будто появляются из ниоткуда. У них нет родных, друзей, знакомых. Никого. Есть только поезд, от которого они отстали. И теперь им остается только ждать…

— Я читала про поезда-призраки, — медленно кивнула Лора. — Вроде была какая-то совершенно потрясная американская история, но я ее не помню…

— Да ладно, — Дон зевнул. — Уже скоро пять утра, ты бы и не успела ее рассказать. Поставь там где-нибудь галочку…

— А как насчет еще одного пассажира? — спросила я, оглядывая зал. — Где он, кстати?
Человека в костюме не было.

— Кто-нибудь видел, как он уходил?

Все покачали головами. Может, ничего удивительного? Мы разговаривали, слушали истории, могли ведь и пропустить момент. Но почему-то стало не по себе.

— А он точно был? — прошептала Жаклин.

Скачать рассказы из серии «Орден Ночного Вторника»
одним файлом можно на этой странице.

Похожие записи

This entry was posted in Орден Ночного Вторника and tagged . Bookmark the permalink.
Хотите получать обновления Территории Ванессы Ли на электронную почту?

Введите ваш email:

One Response to Зал ожидания

  1. Anrain says:

    Спасибо за рассказ!=)) Я не ожидала, что новый так скоро появится)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *