Потусторонняя неотвратимость

— Слушай, черт, а в аду бывает смена сезонов? — спросила я.

— Угумс, — кивнул черт, не прекращая своего глубокомысленного занятия. Он выкладывал на столе слово «черешня» косточками от только что съеденной черешни. — Кое-где бывает.

— То жарко, то холодно? — хмыкнула я. — Как у нас?

— Не совсем, — черт подпер подбородок лапой и задумчиво уставился в окно. — А ты почему спросила?

— Мне грустно, бес, — без выражения продекламировала я.

— В оригинале — скучно, — педантично поправил меня черт.


— Да и ладно, — махнула я рукой. — Это Фаусту, может, было скучно. А мне вот грустно. После середины лета мне всегда как-то так…

Я хмыкнула.

— Все сущее — бренно, — с пониманием кивнул черт. — А зима — это вообще прямое доказательство существования дьявола.

— Это кто-то из древних философов сказал? — поинтересовалась я. Мне, кстати, действительно было грустно. Вроде бы и лета еще ого-го сколько, и зимой жизнь тоже не замирает, но когда изменения неотвратимы и неумолимы…

— Это я вчера в ЖЖ прочел, — сказал черт, с надеждой заглядывая в пакет из-под ягоды. — Там один умник рассуждал на тему доказательств существования бога и приводил в ответ доказательства существования дьявола. Скучно, на самом деле. Я только про зиму и запомнил.

— А, — разочарованно произнесла я, тут же потеряв интерес к высказыванию про зиму. — А у вас в аду как?

— Не скажу, — черт насупился и постучал по полу хвостом. — Точно нет больше черешни?

— А про ад расскажешь? — я прищурилась.

— Ну… — замялся черт. — Я же не все могу рассказывать…

— В холодильнике посмотри.

Черт засунул нос в холодильник, хрюкнул радостно и вернулся за стол.

— Вечные муки, — начал он, прожевав первую ягодку. — Это скучно и для зануд. Если чего-то — вечность, то это все равно, что его и нет совсем. Ну, там, привыкание, приспособляемость, все дела. Настоящий ад — это там, где перемены. Ожидаемые, чтобы счет времени терялся, а ощущение от него — нет.

— Это как? — не поняла я.

— Ну… эээ… — черт слопал еще одну ягодку. — Варят тебя в котле, все обычно. А потом раздаются звуки труб. Некоторое время ничего не меняется, а потом вода превращается, например, в кислоту. Потом опять все одинаковое, потом вспыхивает красный огонь, опять ничего, а потом…

— Ты серьезно про котлы? — спросила я.

— Неа, — помотал головой черт. — Это я так, для наглядности. Соответствую стереотипам.

Я нахмурилась и протянула руку, чтобы забрать у него остатки черешни. Но черт оказался быстрее, и благоразумно исчез, оставив меня наедине с недовыложенным словом на столе…

Похожие записи

This entry was posted in Про черта and tagged . Bookmark the permalink.
Хотите получать обновления Территории Ванессы Ли на электронную почту?

Введите ваш email:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *