Жертва

Предчувствия — очень замысловатая штука. Каждый раз, садясь в поезд или самолет, испытываешь смутное беспокойство, вспоминаешь о разных громких катастрофах, мысленно прощаешься с этим миром. Когда же путь пройден, и ты уже стоишь в пункте назначения, то все эти «предчувствия» забываются. Если же плохое все-таки произошло, то немедленно вспоминаешь, что такой вариант развития событий уже крутился в твоей голове, и немедленно возводишь его в ранг предчувствия. Сразу же вспоминается, что как-то необычно щемило сердце, что именно эту картину любезно предоставило подсознание, как наиболее вероятное будущее, что… В общем, я не верю предчувствиям, про которые можно рассказывать только после всего с всезнающим видом: «Я знал, что именно так все и будет!» Плохое вообще легко предсказывать, пресловутые предчувствия его запоминаются лучше, да и эффектнее оно как-то. Именно об этом я сидела и думала в этот вторник. Сегодня я снова ждала гостей, которые как всегда придут вечером, и при свете свечей мы с ними будем вести неспешные беседы о странностях этой жизни. Странностях, да…

Большую часть собирающихся у меня по вторникам людей я знаю очень поверхностно, если не сказать — вообще не знаю. И искренне считаю, что так даже лучше, потому что можно пофантазировать о том, кто они, попредполагать, порисовать картины их жизней, не пытаясь вызнать у них правду. Вот например Рене. Я никогда его даже не упоминала, а меж тем персона он весьма своеобразная. Его ведь привела в Орден Ночного Вторника сама судьба. Однажды вечером во вторник, когда как обычно горели свечи, а стол был накрыт синей скатертью, раздался звонок в дверь. Я открыла ее и увидела на пороге молодого человека. «Добрый вечер», — сказал он. «Проходите», — сказала я, и ушла в комнату. Он вошел, присел на один из свободных стульев, и всю ночь просто молча слушал, о чем мы говорим. Потом ушел вместе со всеми. На следующий день он встретил меня на улице. «Простите, вы меня не помните?» — спросил он. «Вы вчера были на нашем заседании», — ответила я, не задумываясь. «И вы были нисколько не удивлены моим появлением?» «Нет, у нас бывают очень разные люди, и я далеко не всегда уточняю, что их привело в мой дом». «Знаете, а ведь я просто ошибся дверью… — он помолчал. — Вы будете не против, если я снова к вам приду?» Я покачала головой. «Это ваше право. Если вы хотите принимать участие в наших ночных посиделках — добро пожаловать…» Он пришел в следующий вторник.

— Добрый вечер, господа! — я оглядела лица собравшихся, пытаясь угадать, кто сегодня порадует нас историей и о чем она может быть. — Заседание Ордена Ночного Вторника объявляю открытым.

В том, что история сегодня будет, я ни минуты не сомневалась. «Предчувствие?» — саркастически хихикнуло было подсознание, но в это время вперед подалась Фиона.

— Я хочу рассказать вам одну историю, только пока не знаю, странная она или нет. Меня не оставляет ощущение, что странная, хотя это с какой стороны посмотреть… В общем, послушайте, а потом сами решите. Среди довольно широкого круга моих подруг, не то, чтобы близких, а скорее просто знакомых женского пола, с которыми я общаюсь довольно часто, есть одна девушка. Я не очень люблю испытывать к людям отрицательные эмоции, но ее я не любила очень. Трудно сказать даже почему — вроде бы она неплохой человек, всегда готова помочь, профессионал в своем деле неплохой… Впрочем, это не имеет отношения к делу. Ее зовут, скажем, Света. Она очень артистична, если не сказать, пафосна. Красивая. Даже, пожалуй, очень красивая. Наверное, про нее много можно еще рассказать, но пора переходить к сути, я думаю. В ее манерах есть очень раздражающая меня привычка — она любила либо вставать в позу жертвы — «Я же отдаю этому делу себя всю, я всем жертвую!» либо заявлять во всеуслышанье «Ах, если бы я могла пострадать вместо него (нее)». Это рассказала это к тому, чтобы было понятно, что ничего необычного или нового она не сказала в той истории, которая с ней произошла. Есть у меня еще одна знакомая. Знакомая дальняя, мы никогда всерьез не общались, так, привет-привет. И в какой-то момент эта знакомая начинает мне чаще звонить, приглашать посидеть с ней за чашечкой кофе, съездить куда-нибудь за город. Подарки дарить. В общем, берет курс на сближение. Я не сопротивляюсь, благо не испытываю по отношению к ней отрицательных эмоций. И вот эта дальняя знакомая входит в устойчивый круг моих подруг.

Те ее приняли со сдержанным интересом, они вообще дамы гламурные и великосветские, и не торопятся выказывать свои симпатии-антипатии с первых же встреч. Сначала присматриваются, чтобы выявить слабые места потенциального противника. Потенциальный же противник тем временем попадает в серьезные неприятности. Как-то звонит мне эта знакомая посреди ночи, и захлебываясь слезами, сообщает, что ей поставили диагноз «рак груди», и что ей теперь нужно будет делать операцию. Чтобы как-то ее поддержать, я пригласила ее на наш пикник в конце недели. Чтобы развеяться, пока ее не положили в больницу. Она согласилась радостно и положила трубку. А я стала думать о последствиях этого приглашения. Вообще-то наши ежемесячные пикники — это традиционное мероприятие нашего «дамского клуба», на которое не допускаются чужие. С другой стороны, у девушки форс-мажор, и меня поймут, если я расскажу об этом. С третьей же стороны, нехорошо рассказывать о таких вещах, не получив предварительно согласия на разглашение тайны. В общем, я так и провела весь остаток ночи в муках совести.

Ах да, я забыла сказать, что это происходило осенью. В теплое время года мы просто выезжаем на природу на машинах, расставляем тенты и шезлонги, накрываем стол и дышим свежим воздухом под великосветский треп. Зимой мы снимаем бунгало на какой-нибудь базе отдыха, чтобы всегда можно было спрятаться в тепло. Это был последний теплый уик-энд той осени, так что мы решили, что пикник будет просто на открытом воздухе. Одна из наших «клубных» девиц как раз восторженно рассказывала о каком-то волшебно-красивом местечке, в которое можно на этот раз поехать. «Там никого нет, легко проезжается, огромные деревья и маленькое прозрачное озерцо!» И мы приехали. Место действительно оказалось чудесным. Деревья эти… Да уж…

Фиона прервалась, очевидно, восстанавливая в памяти живописную картину места их пикника. Я использовала паузу в повествовании, чтобы сходить на кухню за вскипевшим чайником.

— Когда эта знакомая вышла из моей машины, мои подруги наградили меня та-акими взглядами, что я поняла, что меня ждет куча очень неприятных разговоров после нашего мероприятия. Дальше все пошло своим чередом — разговоры о тряпках, мужиках, новых тренажерах, косметических процедурах, сравнительных характеристиках разных соляриев… Потом знакомая отвела меня в сторону и спросила: «У тебя будут неприятности из-за того, что ты взяла меня с собой?» Я пожала плечами: «В общем-то, у нас не принято приглашать чужих, но я не могла бросить тебя в такой момент…» «Я сейчас им расскажу, в чем дело», — решительно проговорила она и направилась к тенту. «Я хочу вам что-то рассказать, — тихо сказала она, и все наши дамы продемонстрировали вежливый интерес. — Я знаю, что у вас не принято привозить чужих. Но дело в том, что я рассказала Фионе, что у меня рак груди. И что мне предстоит операция. Она захотела, чтобы я развеялась и пригласила меня сюда. Вот… Не сердитесь на нее, она не хотела нарушать ваших традиций…» Вежливый интерес моментально превратился в дружеское сочувствие, ее начали расспрашивать о подробностях, успокаивать, что такой диагноз может быть ошибочным и все такое, и тут вступила Света, о которой я и рассказывала вам в самом начале. Она сказала, молитвенно сложив ладони: «Ты такая замечательная, я сразу почувствовала в тебе родственную душу и теперь чувствую себя так, будто болеет моя родная сестра. Ах, если бы я могла взять твою болезнь на себя!» В этот момент что-то произошло. Не знаю, как объяснить. Словно раздался беззвучный раскат грома, и наступила мертвая тишина. Все как-то разом замолчали, и последние слова Светы прозвучали необычайно громко. Затем мистика момента исчезла и как-то забылась, и мы, вдоволь надышавшись свежим воздухом, вернулись в город.
Через неделю знакомая позвонила мне и радостно сообщила, что ей провели повторные анализы и выписали из больницы с извинениями за ошибочный диагноз. Что она абсолютно здорова, не то что рака, но даже доброкачественной опухоли у нее нет. А Света… У Светы обнаружился рак груди третьей степени, и родители отправили ее на операцию и лечение в Израиль… Вот такая история…

— Да уж, нужно выбирать выражения, — серьезно проговорил Мигель.

— Жертва была принята, — одними губами прошептала Жаклин.

— Не повезло твоей Свете, — хмыкнул Джонатан. — Я много раз слышал такие выражения, особенно от мам и бабушек разной формации. Обычно все обходится только словами… Наверное, все дело еще и в том самом волшебном месте, где был ваш пикник. Раз оно такое красивое, быть может там раньше было какое-нибудь святилище, капище или еще какое-нибудь священное место. И силы земли еще имеют там какую-нибудь власть. Раз твоя Света — существо артистичное, есть вероятность, что она действительно испытывает те эмоции, которые старается продемонстрировать. Мать-Земля не разбирается в тонкостях этикета, она просто приняла все за чистую монету…

А Рене молчал, закрыв лицо руками. Он вообще самый молчаливый из членов нашего Ордена…

This entry was posted in Орден Ночного Вторника and tagged . Bookmark the permalink.
Хотите получать обновления Территории Ванессы Ли на электронную почту?

Введите ваш email:

5 Responses to Жертва

  1. ___flame___ says:

    Интриганка! Вот теперь буду думать — что там с Рене 🙂

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.