Бог Страданий

Если звезды сойдутся, и у меня вдруг появится настроение, то я закончу сие произведение. Оно написано по мотивам «Черного Отряда» Глена Кука. Сейчас такие тесты называются фанфиками, но мне не нравится это слово. Хотя не знаю, заслуживает ли мой «Бог Страданий» быть чем-то отдельным и самостоятельным. Можно считать, что у меня сейчас приступ ностальгии, вот я и выкладываю текстик, написанный где-то в конце прошлого века.


Густой смрад ворвался в комнату вместе с прохладным речным ветром. Запах горелой плоти смешался с ароматами выгребных ям и утренним шумом большого города. Вынырнув из неглубокого сна, я поняла, что причиной моего пробуждения было вовсе не ставшее уже привычным зловоние, а то, что в дверь моей клетушки давно и настойчиво грохотали кулаки ботинки и еще что-то тяжелое. Я поднялась с тюфяка из сухой соломы, заменяющего мне постель и отодвинула засов.

Комендант замка был бледен. Капельки пота стекали по его одутловатому лицу, а тяжелое дыхание могло бы выступать в роли попутного ветра небольшому торговому флоту. Он аккуратно взял меня за руку и довольно мягко произнес:

— Касси, я знаю, у тебя сегодня выходной, — из его толстопалой руки в мою перекочевало несколько тяжелых монеток. — Нужно помыть камеры. Быстро. Это распоряжение… — и комендант многозначительно поднял глаза вверх.

Я освободила свою руку и сосчитала деньги. Всего пять? Маловато.
— Остальные попозже, это все, что успел схватить. Помоешь, хорошо?
Медленный кивок головы.
— Только быстрее! — и комендант понесся дальше по коридору, распространяя вокруг себя запах прокисшего пота и тревожно-смутное настроение.

Меня зовут Кассандра. С самого детства я живу в замке повелителя К’он Делора Бога Страданий. Мои обязанности состоят всего лишь в том, чтобы отмывать камеры пыток после того, как в них закончат свое дело палачи. Остальная прислуга сторонится меня, солдаты стараются пропустить мимо глаз. Я понимаю, почему все так: первые боятся запаха и вида крови, вторым не хочется неприятностей с начальством. И те и другие уверены в одном: Кассандра это почти немая дурочка, не понимающая даже что ей приходится смывать с каменных плит пола.

Мне кажется, что я была одинокой с самого рождения. Когда моя маман увидела кого родила, меня спасла только счастливая случайность. Для смуглокожей и темноволосой матери явление из ее чрева светлокудрого и белого как молоко ангелочка вовсе не показалось чудом. Подобных чудес не происходит просто так. Вот и отец, сложив два плюс два, связал мое появление на свет с прошлогодним постояльцем, каким-то пришельцем с севера, скорее всего из-за Моря Мук.

После того, как дражайшей родне стало понятно, что я так и не произнесу ни звука, меня отдали чужим людям, и я оказалась в замке. Как ни странно, но почти немой дурочкой быть несказанно выгодно, что сей редкий дар открывает передо мной любые тайны и размыкает самые недоступные двери.

Пол был покрыт толстым слоем уже запекшейся крови. «Значит у вчерашних пленников после допроса отрубили головы», — подумалось мне. Я не задумываясь опрокинула ведро теплой воды на еще липкие в некоторых местах каменные плиты. Мгновенно окрасившись в буро-красный цвет, ручеек зажурчал по водостоку.

Почему-то принято считать, что камеры пыток никто не моет. Если бы это было так, то ни один палач не смог бы там работать без мокрой тряпки на лице. Да пожалуй и это бы не помогло. Все местные палачи, давно уже смирившиеся с запахом паленой и свежей крови, становятся ни на что непригодными, если следы их работы останутся до следующего «клиента». Прикисшая кровь и гниющая плоть вовсе не отличается приятным ароматом, а камеры пыток совершенно не похожи по климату на ледники продуктовых подвалов.

Ведро постепенно наполнялось мусором. Осколки зубов, клочья сорваной кожи, обгорелые кусочки непонятно уже откуда вырванные из тел, окровавленные ногти — многовато было нынче работы. Что же это были за пленные? Раскладывая по местам железные щипцы, прутья, цепи, колышки воронки, еще какие-то полукруглые инструменты, я напевала песенку, спету вчера каким-то новым трубадуром:»Пусть льется вино с кровью врагов пополам»… Ага, пол достаточно отмок для того, чтобы его уже можно было мыть.

Вот работа и окончена. Хорошо мыть пришлось всего три из восьми камер, а то провозилась бы до вечера. Говорят, что наш повелитель знает о боли все. По сравнению с ним любой палач кажется пацаном, мучающим кошку в подворотне. Я пару раз видела выживших после его допроса. Ни капли крови, ни кровоподтека или ссадины — и совершенно свихнувшиеся. Странная магия нашего господина повергает в страх любого. Жаль я никогда не встречалась с ним самим.

*******

Хорошенькая служанка, размазывая по гладкой коже слезы пополам с краской выскочила на порог покоев Бога Страданий. Сколько уже ей подобных побывало там, прельстившись на обещание золотых гор. Скольких из них уже нашли в сточных канавах с перерезанными глотками. Мне грустно смотреть на это юное существо, ведь я знаю, что его ждет. Она под покровом ночи тайком выберется из замка, а по ее следу неслышно отправится убийца. Она даже не успеет вскрикнуть… Может быть это буду и я… Никто не должен знать, что происходит за этой толстой, окованной железом дверью. Внезапно меня пронзила жалость. Девчонка была совсем молода, идеально скульптурные черты ее лица говорили о когда-то благородном происхождении. В широких и чуть раскосых глазах застыл даже не страх — тягостное недоумение и пустота.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я, просто ради любопытсва.

— Долорес, — бесцветным голосом ответила она. «Долорес, Долли, не плачь, может быть все обойдется», — зашептал внутри меня кто-то совершенно незнакомый. Я погладил несостоявшуюся фаворитку повелителя по гладкой волне волос и прошептал неожиданно для себя:

— Ступай в правое крыло, второй этаж. Дубовая дверь с бронзовой ручкой в виде змеи. Жди меня там. Огромные глаза девушки удивленно воззрились на меня. Она было собралась что-то протестующе сказать, но я сжал ей руку:

— Так надо, малышка, поверь мне, пожалуйста.

Долорес, промолчав, кивнула. Я отпустил ее руку, и она ушла.

Из за двери раздался гулкий удар колокола. Знак того, что мне нужно войти. Я привычно задержал дыхание и переступил порог. Дело в том, что к густому аромату цветов и благовоний, к коим питает слабость наш господин нужно привыкнуть. Воздух в его никогда непроветриваемых покоях всегда наполнен дымом с пятнадцати жаровен, где постоянно курятся разнообразные пряные травы. Ожидая указаний я остановился посреди комнаты.

— Девушку зовут Долорес Кинн. Сегодня ночью она должна быть убита, — раздался ровный, лишенный всяческих эмоций голос Бога Страданий. Он немного помедлил, словно вспоминая мое имя. — И сделаете это вы, Данн Трагбат.

Голос замолчал, указывая на то, что аудиенция окончена.

******

— Долорес, слушай меня. Повелитель приказал убить тебя сегодня. Если это не будет сделано, то меня ждет камера пыток, а после и казнь, — девушка сидела, зажав ладони между колен, и смотрела в пол. Я метался по своей небольшой комнатке и скидывал необходимые вещи в мешок.

Какого черта я это делаю? Если меня поймают, то я буду неделями просить о смерти, умываясь кровавыми слезами. Бог Страданий никогда не меняет своего отношения к предателям. — Сейчас ты отправишся к Мусорным воротам и подождешь там меня. Поняла?

Долли подняла наконец свое миловидное личико и взгдянула на меня. Но отвечать не собиралась.

— Да услышь ты меня, глупая девчонка! — Она что не хочет понять, что иного шанса остаться в живых у нее нет?! — Тебя убьют! Если не я, то кто-нибудь другой! К’он Делор теперь для тебя могила. Отвечай, поняла?

— Я не понимаю только одного, Данн, зачем ты меня спасаешь? Ты ведь теряешь все! — Ну наконец-то! А я уж было начал думать, что она такая же тихая полоумная как Кассандра. Я опустился перед ней и взял ее руки в свои.

— Не знаю Долли, может ты не поймешь меня, но находясь в этом чертовом замке каждую секунду ожидаешь, что сойдешь с ума, каждая капля может стать последней. Я чувствую, что если бы убил тебя, то отправился бы в подземелье психов, как Конрад, наш старый капитан или стал бы мыть полы в камерах пыток, как Касси. Понимаю, что шансы убежать от Бога Страданий невелики, но больше не могу. Вот собственно и все.

Долорес резко встала.

— Дай мне пару монет и покажи черный ход. Я сделаю вид, что тайно сбегаю, как и все прочие, — Она привела в беспорядок гриву все еще гладко лежащих волос и улыбнулась. — Это чтобы думали, что ты пригласил меня для любовных утех. Я ведь смертница, не так ли? Встретимся в трактире «Жеваный грош».

Она ушла. Сердце гулко бухало где-то в районе пяток. Неужели?! Либо этот кошмар скоро закончится, либо… Впрочем, любой из вариантов лучше настоящего. Если все получится, если нас не хватятся до следующего вечера, то мы успеем убежать далеко. Хорошо бы добраться до Берилла, эту твердыню даже наш всемогущий хозяин не одолеет. Море, Самоцветные города… Я оборвал приятные мысли и еще раз осмотрелся. Благо охранникам покоев Бога Страданий полагались отдельные комнаты. Вот и все. Конечно, еще не поздно передумать, но нет. Последние ступени, скрипнувшая дверь, калитка для челяди, короткий разговор со скучающим стражником… Вот и все.

******

Пожирающий меня глазами черномазый амбал был мне незнаком. Он откровенно глазел на мокрое и заляпанное кровью платье, пока не наткнулся на мой пустой бездумный взгляд. Тогда он отвернулся ко второму такой же черной и здоровенной обезьяне и прокаркал что-то на своем тарабарском диалекте. Они оба заржали и теперь вместе воззрились на меня. Эти самовлюбленные и наглые болваны называют себя Черной Гвардией. Подозреваю, что сие название приклеилось к ним из-за цвета кожи основного состава. У них черное все: знамя, одежды, даже палатки. А вот офицеры, как ни странно не относятся к числу обезьяноподобных жителей южных земель. Раз эти двое здесь, значит они вернулись из рейда вчера ночью. И приволокли тех самых пленников.

Я прошла мимо, стараясь сохранить на лице маску слабоумного безразличия. Однако они, похоже уже и не обращали на меня никакого внимания. Повинуясь окрику кого-то третьего, мне пока невидимого, они прильнули к узкому коридорному окну. И вот уже, возбужденно что-то лопоча, они пронеслись мимо, едва не сбив меня с ног.

Весь замок в момент стал похож на пчелиный улей. Обычно тихий, почти что сонный, он загудел, загрохотал чем-то тяжелым, забряцал оружием и доспехами. Любопытство победило, и я тоже подошла к окну и с жадностью всмотрелась в ту же сторону, откуда пришло таинственное нечто, враз разбудившее замок.

С пологого холма близ К’он Делора спускались маленькие темные точки. Их было множество, наверное целые тысячи. Над передними развевались флаги непонятного пока что цвета. К городу приближалась вражеская армия. Я почти бегом вернулась в свою конуру, переоделась в чистое и отправилась за новостями.

Моим любимым занятием с самого начала моего пребывания в замке стали бездумные прогулки по его многочисленным переходам, галереям и залам. На меня уже давно привыкли не обращать внимания. А сейчас, когда все, сбиваясь с ног, готовятся отражать вражескую атаку, меня и вовсе перестанут замечать. Главное — не попасть кому-нибудь под ноги.

— Плясун! Это Плясун! — вопил один из стражников, подпрыгивая от испуга и возбуждения. — Я видел джокера на знаменах.

— Сам ты Плясун! — отвечал ему второй, старавшийся казаться более хладнокровным и непоколебимым. — Плясуна убили еще в Первую осаду Берилла. Джокер — это для таких трусливых и никчемных болванов как ты!

Я едва сдержала улыбку. Не знаю, какими байками его наградило доблестное начальство, но я совершенно точно знала, что Плясун жив. Именно этот факт обсуждало при мне высшее командование армии Бога Страданий. Почти все результаты Первой осады Берилла были фальсифицированы.

Мало кто из ходивших тогда в поход в составе Армии Тройственного Союза выжил. Не то чтобы они с войны не вернулись. Просто наш добрейший повелитель постарался, чтобы ничего из произошедшего не стало достоянием пересудов.

Тройственный союз, проиграв битву из-за предательства в армии К’он Делора (кстати, как с той, так и с другой стороны потери были ничтожны. Просто они проиграли, а все это поняли), исключил из своего состава Бога Страданий. Не просто исключил, а заставил выплатить огромную сумму денег за проигрыш. Берилльцы благородно отпустили всех пленных, все долго улыбались и расшаркивались, тем не менее это не помешало им отыметь нашего повелителя во всех возможных позах. Когда армия возвращалась домой, Бог Страданий отдал приказ праздновать победу. То есть, чтобы солдаты и офицеры сделали вид, что все прошло как нельзя лучше. Приказ был выполнен. Повсюду трубили, что мы победили, что Плясун убит нашим доблестным генералом Аресом диКонга, даже чья-то отрезанная голова долго украшала ворота замка. А потом всех, кто был в курсе, начали преследовать несчастные случаи со смертельным исходом. Остались лишь особо доверенные лица. Вот так-то. Откуда я все это знаю? Если бы кто-нибудь из выбалтывающих военные тайны при мне знал, что я несколько разумнее, чем пытаюсь казаться, то я наверное, недолго бы прожила. А вслед за всем произошедшим на месте гвардии господина появились эти черномазые наемники-южане, гордо именующие себя Черной Гвардией.

Хмурый офицер внимательно слушал человека, торопливо докладывающего ему что-то:

— …Вот предварительные результаты: тяжелая конница — около 300, прочие конные — около 500, четыре подразделения тяжелой пехоты, лучники,.. арбалетчики… Плясун! Несколько серьезных магов. Около семи, кажется. В общем, как обычно. Один из разведчиков уверен, что в рядах наступающих видел зелено-черное знамя Покойника.

— Это того типа? Из Берилла? — офицер, слушавший человека, стоявшего ко мне спиной, нахмурился еще больше, чем раньше. О Покойнике ходили самые нелепые слухи. Что он вообще уже давно мертв и только по ночам встает из могилы, дабы учудить еще какую-нибудь гадость. А живет, надо полагать, в склепе. Думаю, все эти вещи он говорит про себя сам. Каждый колдун старается создать вокруг своей персоны ореол неприятных тайн и мрачноватого могущества. Наверное, отдавая дань тем, кто сотню лет назад был отправлен в могилу на Севере. Наш Бог Страданий, к тому же отличается еще и скромностью. Никто из тех, о ком я слышала ранее не причислял себя к небожителям. Впереди послышалась тарабарская речь, на которой общалась между собой Черная Гвардия. Они заметили мое приближение и повернули свои кучерявые головы в мою сторону. Их белозубые улыбки засияли в полумраке.

— Слушай, милашка Касси, а может ты все-таки не такая дурочка, какой кажешься? — игриво пророкотал один из них.

— Засохни, Угрюмый, наверняка не ты первый решил проверить достаточно ли взрослая это девчонка! — второй подошел ближе и приветливо улыбнулся. — Кассандра, ты любишь сладкое?

Я медленно кивнула.

— На держи! — на его бело-розовой ладони красовался роскошный апельсин. Я таких даже не видела. Он мимолетно погладил меня по волосам, и они снова перешли на свой язык. Я отправилась дальше.

******

Данн Трагбат, мрачный солдат и убийца на службе повелителя, крался по ночной улице Кузнецов. Впереди, в неверном свете выставленных в окна свечей и масляных плошек, двигалась девичья фигура. Пару раз девушка оглянулась, пытаясь высмотреть возможного преследователя, но неудачно. Телохранители Бога Страданий умеют идти так, как следует передвигаться воплощенной смерти, крадущейся в ночи. Вдруг дуновение ветерка донесло до Данна, кроме обычного смрада городских улиц еще один новый, но все же знакомый запах. Запах выделаной кожи и подржавевшего металла. Люди. Солдаты. Грабители. Причем последнее наиболее вероятно. Данн, прикинув путь Долорес до «Жеваного Гроша», бросил свое тренированое тело через ближайшую кованую ограду. Взлаял пес, рванув тяжелую цепь, но воин уже несся наискось по двору, прямиком направляясь к следующему забору. А за его спиной из какого-то закоулка вслед Долорес уже вышли две фигуры, закутаные в балахоны.

Оглянувшись в очередной раз, девушка заметила двоих преследователей. Черная туча мыслей и фантастических догадок на мгновение посеяла в душе Долорес панику. Кто они? Люди правителя? Что с Данном? А может, это грабители? От неожиданности она чуть не пропустила нужный поворот. Путь прямо привел бы ее в самый грязный, замый зловонный уголок К’он Делора — Пьяный Овраг. Домики бедноты ютились по берегам оврага, а по дну текла небольшая речка Дикая, снабжавшая водой этот район. Там, в овраге, скрытые от глаз стражи, присходили самые страшные и кровавые преступления в городе. Можно ли было подумать, что девочка Долорес, всю жизнь прожившая в доме своего отца, добропорядочного и богатого гражданина, окажется ночью и одна вблизи такого места? Ведь раньше от одного произнесения слов «Пьяный Овраг» и днем-то пробирала жуткая дрожь. Быстро перебирая ногами, девушка бросилась в спасительный проем нужного поворота. Еще сотня шагов и за углом покажется приветливая и долгожданная вывеска — медный покореженный блин. Заведение, в которое неделю назад зайти было — подумать противно. Она и навание запомнила лишь потому, что долго смеялась над вывеской, проезжая мимо в носилках.

******

Девчонка бежала прямиком в западню, но я бежал быстрее. И в тот момент, когда перед ней выросли три фигуры, я уже перемахивал забор за их спинами. Сзади, тяжело бухая ногами, показались еще две бегущие фигуры. Но им было еще далеко, а я никак не собирался ждать, покуда они приблизятся. Пятеро на одного и так не лучший расклад, а я далеко не колдун и не инструктор Фабилис.

— А ну, постой, деваха, — хриплым от скверного вина голосом начал один, доставая и под балахона нож.

— Мы только проверим, нет ли у такой ночной птички чего ценного и все, — начал было самый плюгавый, но его тут же перебил первый и захрипел:

— У нее в любом случае найдется кое что, что меня лично интересует.

В руке чуть поотставшего третьего сверкнула полоска стали. Я уже подобрался настолько, что смог различить в ней хороший метательный нож. Перестраховщики! Вы б еще арбалет притащили, девчонку попугать. Заученым движением я перерезал парню с метательным ножом горло. Он так и не успел подать свою реплику. Левой рукой зажав ему рот и безбожно уляпав в крови левый рукав, я успел перехватить нож мерзавца, уже готовый брякнуться об землю. Моя собственная горлорезка уже мирно торчала у него из правого бока. Вперед! В спину ближайшего ко мне бандита, а им оказался плюгавый, летит нож. Летит хорошо, нож качественный. Спасибо незвестному кузнецу, горлорезку из бока долой. Плюгавый и мой подопечный валятся, как пустые мешки. Перепрыгивая через них в сторону хриплого главаря, я успеваю крикнуть Долорес: «Беги вперед!». Теперь хриплый с ножом, уже направленым на меня. Да-а! В его руке не нож, а добрый боевой кинжал, с гардой и противовесом, как минимум на полпальца длиннее моего ножа. И за его спиной бысторо приближаются фигуры еще двоих потенциальных участников карнавала. Только теперь хриплому верзиле удается рассмотреть мою одежду и платок, закрвающий низ моего лица до самых глаз. И в тот момент, когда на его мерзкой роже отражается смесь страха и понимания, с кем свела его судьба, я делаю выпад. Парень был неглуп, и я его не переоценил. Очень грамотно он начал сводить мой нож, направленный ему точно в грудь. Но его беда была в том, что бил то я не в грудь. Рука вместе с телом заучено обойдя блок грабителя, скользнули вниз. На левом бедре появился длинный, набухающий кровью порез, а я плавно уйдя от ответного удара, уже бежал вслед за Долли. Чем плохи боевые кинжалы? А тем, что кидать их неудобно. За моей спиной раздался звук рухнувшего тела и тяжелое дыхание еще двоих. За мной они уже не погонятся. А вот и поворот к «Грошу».

******

В огромном шатре, перед входом в который торчало древко со нарисованным на полотнище Джокером находится было невозможно. Да, лучшие из лучших, первая когорта Берилла, гвардейцы генерала Плясуна, стояли оцеплением в тридцати шагах от шатра. И в ушах каждого, по уставу, находились положеные затычки, чтобы никто не смог услышать планов генерала и его штаба, но пока эта мера выглядела смешно. Или звучала смешно, что более верно. Вокруг на пару сотен метров около пяти тысяч солдат нещадно валили лес, ругаясь и перекрикиваясь. Плясун, очень любивший думать в тишине, снова беспокойно заходил по шатру. Хрясь! Очередная лесина, облюбованая храбрыми вояками на дрова в ближайшую ночь, рухнула шагах в ста от шатра. Сразу после этого с той стороны клапана раздался голос адьютанта Унтора:

— Господин генерал, разрешите войти?

— Ну! — резво повернулся к клапану выхода Плясун.

Унтор, как всегда, был идеален. В руках на этот раз он нес блюдо с тарелками и кубком.

— Обед, господин генерал! И господа штабисты изволят интересоваться, когда заседание штаба.

Все это адьютант выпалил, расставляя на небольшом столике тарелки, кубок, снимая крышки.

— Штаб собирать после отбоя, — подумав, сказал Плясун, — через полчаса после отбоя. И Унтор. Если после отбоя хоть одна сволочь в лагере повысит голос…

— Понял, понял. Еще что-нибудь?

— Иди!

Унтор почти бесшумно вышел из шатра. Но эффект его неслышного перемещения, так ценимый Плясуном в обычное время, теперь был сведен на пшик. За шатром падало очередное дерево.

******

«Интересно, какой он — Плясун?» — думала я, глядя с городской стены на строящиеся осадные башни. У нас в К’он Делоре не принято награждать друг друга прозвищами, а все наши соседи предпочитают носить клички, словно собаки. Генерал Плясун, рядовой Тупица, комендант Ржавый… Хи — хи! Как слаженно они работают, уже восьмая башня возвышается перед стеной нашего города. Трудно представить, что произойдет, когда эти махины придут в движение. Сама я не видела корабли, но мне почему-то кажется, что эти эти штуки похожи именно на них. Я отдала подзорную трубу обратно Милаху.

— Как думаешь, Доро, сколоько мы продержимся? — Милах обращался к одному из солдат, седобородому.

— Не думаю, что долго, — он в свою очередь опустил трубу и почти равнодушно продолжил. — Их много, там Плясун, эти машины… Боюсь, что скоро мы умрем. Все.

— Ну-ну, не стоит так обреченно, Доро, — более молодой попытался ободряюще мне улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Еще побарахтаемся. Их меньше, чем нас, наши стены все также крепки, а воины искусны…

Вдруг все преобразилось, столпившиеся на стенах стали на голову ниже, гул голосов стих, тишина стала настолько оглушительной, что стало слышно осторожные шаги кого-то пока невидимого на лестнице. Наконец я увижу его! Это ОН, наш Бог Страданий!

Я во все глаза смотрела на появившегося в дверном проеме человека. Да, это именно он, никакой ошибки быть не может. Неподвижный взгляд густо-синих глаз, тонкие, скульптурно правильные черты лица, падающие на плечи светлые волосы, голову венчает золотой терновый венец. Из одежды на нем была лишь узкая набедренная повязка, правая рука покрыта замысловатой цветной татуировкой. Он БЕЛЫЙ, наш владыка белокожий! Тут я заметила, что я одна стою на ногах, остальные склонились в низких поклонах или пали ниц и не отрывают глаз от пола. ЕГО лицо обратилось в мою сторону, неподвижный взгляд уперся мне в лицо. Не в силах отвести взгляд в сторону, я стояла и смотрела. Наконец услышала свой голос:
— Я люблю тебя, мой Бог!


Что там дальше приключилось с героями, я пока не придумала. Но что знаю точно, К’он Делор будет разрушен полностью. Наверное, выживут только те, кто успеет сбежать, а стало быть у некоторых есть шанс…

Похожие записи

This entry was posted in Долгий ящик and tagged . Bookmark the permalink.
Хотите получать обновления Территории Ванессы Ли на электронную почту?

Введите ваш email:

4 Responses to Бог Страданий

  1. Роман Крылов says:

    Это нужно дописывать… никто в этом Кука не опознает уже

    • Ванесса says:

      Там есть имена и названия.
      В принципе, их можно поменять, но меня в те далекие времена именно они на творчество и сподвигли.

  2. Ахметов Тимур says:

    Дописывать однозначно! Очень впечатляет.

    PS: поработаю корректором
    » Жаль я его никогда не встречалась с ним самим.»
    «О покойнике ходили порой самые нелепые слухи.»

    • Ванесса says:

      Надо будет дописать, наверное… Хотя вообще-то по Куку К’он Делор ну никак не мог воевать с Бериллом, очень уж далеко.

      Исправила, нашла заодно еще несколько опечаток 🙂

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *