Нарисованный мир

О, это же один из любимых моих рассказов! Когда я его перечитываю, я даже сомневаюсь, что была трезвой, когда его писала. Но я, совершенно точно, была в ясном сознании, так что не смогу ничего отсыпать, увы. Увы, потому что мне иногда тоже хочется попросить волшебного порошка у той меня, которая сочинила эту сказочную бредятину. Да-да, тоже на конкурс, просто так я писала только про Орден Ночного Вторника.


Бармена звали Шишел-Мышел и у него было четыре уха.

— Когда-то нас было двое, — печально объяснял он, смешивая коктейли для Мачо и Блондинки, но глядя только в сторону баронета Мо. — Мы жили в сказочном месте, там всегда были сумерки, и цвела желтофиоль… — глаза бармена мечтательно затуманились, но это не помешало ему ловко выплеснуть содержимое шейкера в два высоких стеклянных стакана, капнуть в каждый по капле какого-то ядовито-зеленого сиропа и украсить вишенками. — Но потом все изменилось. Художник решил сделать из двух одного, мы были во всем похожи, только уши у нас были на разной высоте. Получился я. И оказался здесь. Единственный мой дар — смешивать. Вот я и смешиваю…

Остальные посетители не обращали на историю печального бармена ровным счетом никакого внимания. Но баронета Мо она чрезвычайно заинтересовала.

— А как тебе удалось найти здесь работу, приятель?

— От каждого по способностям… Тут хорошо быть художником, но они сюда редко попадают…

Баронет хмыкнул и уставился на дверь. Он уже третий час сидел тут, цедя бесплатную кружку пива полагавшуюся каждому, кто зашел в первый раз. Денег на большее у него не было. А наниматель, который назначил ему встречу, все не идет!

— О, кого я вижу! — вдруг заверещал омерзительный голос над самым ухом. — Это же сам баронет Мо, собственной персоной!

Публика начала с интересом оборачиваться в сторону говорившего. Тот, надо сказать, был наряжен как попугай — ярко голубые штаны, желто-красные ботинки, пиджачок в розово-зеленую клетку и алая рубаха с жабо. Это бы сам Каштан-Орех, местная знаменитость, единственный на всю округу художник. Он обошел вокруг баронета вихляющей походкой и прошипел, наклонившись прямо к его лицу: «Ну что ты сидишь как болван? Тебе положено снисходительно улыбаться, ты ведь знаменитость! И радушно приветствовать меня, своего старого приятеля!»

Баронет Мо выдавил из себя улыбку и похлопал Каштана-Ореха по плечу.

— Давненько не виделись…

— О, все тот же мужественный голос, — художник картинно закатил глаза. — Эй, как там тебя? Хухель-Мухель? Смешай нам что-нибудь повкуснее и покрепче, мы должны немедленно выпить за встречу!

Баронет Мо шепотом поинтересовался: «А почему я знаменитость?» Лицо Каштана-Ореха скривилось в презрительной гримасе и он ответил возмущенным шепотом: «Потому что, болван, если хоть кто-то узнает, что я нанял на работу обычное ничего не значащее быдло, меня перестанут уважать!»

— Милый баронет, я безумно счастлив, что вы почтили своим присутствием наш медвежий угол, — Каштан-Орех приобнял баронета за плечи. — Я буду ужасно оскорблен, если ты остановишься где-то кроме моего дома. Уйдем же из этого убогого бара, я должен о многом тебя расспросить…

— Эй, господин художник, а как же коктейли? — жалобно пропищал из-за стойки Шишел-Мышел.

— Пришли мне счет, — уже из-за дверей отозвался Каштан-Орех.

Шишел-Мышел вздохнул. Что толку присылать счет, если художник их все равно никогда не оплачивает?

Выйдя из бара, Каштан-Орех повернулся к баронету Мо и, нос его вновь презрительно сморщился.

— Стало быть именно вас рекомендовала нанять Карга Хэйзл, так-так-так… А вы вправду баронет?

— Нет, это прозвище, специализируюсь по деликатным поручениям.

— Ну что ж, мое дело можно назвать более чем деликатным…

Каштан-Орех взглянул на небо. Баронет поднял голову вслед за ним. Солнце было наполовину закрашено. Значит скоро начнется ночь и появится месяц. День и ночь здесь менялись по-разному, безо всякой системы, и баронета это злило.

— И почему мы стоим, когда нам надо торопиться?! — вдруг ни с того ни с сего заголосил Каштан-Орех и ринулся вдоль по улице, сшибая на пути случайных прохожих. Баронет Мо поспешил за ним, раздавая направо и налево извиняющиеся улыбки. Впрочем в них, похоже, никто не нуждался.

*******

Я оказался здесь, когда какой-то психопат на улице швырнул в меня рваным резиновым мячом. Обычный такой мяч был, синий, с красной полоской, пыльный. Когда-то, видимо, им играла собака. Я в недоумении уставился на этот «дар небес», и мир вокруг меня в тот же миг потух. Очнулся я на ярко зеленом газоне посреди странного города. Рядом со мной валялась табличка «окрашено». Я посмотрел на свои руки, они были в зеленой краске. По улице шли, ползли и прыгали разные странные существа, по большей части какие-то уродцы. Они не обращали на меня никакого внимания. Какое-то время я недоуменно оглядывался, но потом на куст невдалеке присела одноглазая ворона. Очень большая ворона.

— Кар, — сказала она. — Еще один дурррак!

И улетела. А я отправился на разведку окрестностей. Первым встречным, у которого я рискнул спросить про место, в которое попал, был неопределенного возраста джентльмен в котелке с очень скучным лицом и вислыми, как у спаниэля, ушами.

— Здравствуйте, — спросил я. — Вы не подскажите, что это за место?

Джентльмен вжал голову в плечи, в глазах его появился ужас.

— Как называется этот город?

Он замотал головой, зажмурился, лоб его вспотел, но он так и не произнес ни слова.

— Простите, я не местный, я не знаю какие вопросы задавать можно… Я просто хотел узнать, куда я попал…

Я протянул руку, чтобы ободряюще похлопать собеседника по плечу, но он отшатнулся и бросился бежать по улице. Не буду описывать все мои разговоры, так или иначе они заканчивались одинаково. Пока я не встретил Каргу Хэйзл. Она сидела возле разрисованной непристойными картинками стены, а рядом с ней крутила ручку шарманки кукла с всклокоченной грязно-голубой шевелюрой и дырками вместо глаз.

— Таможня там, — скрипуче сказала она вдруг, хоть я и не обращался к ней. — Сможешь оплатить выход — попадешь к себе домой. А пока — добро пожаловать к нам, в изнанку.

— Простите? — не понял я.

— А тебе есть за что извиняться? — карга поднялась во весь рост, оказалось, что она выше меня. Кукла перестала крутить ручку, шарманка наконец заткнулась.

— Если есть — плати. Бесплатно музыку слушать любой болван готов!

Я потянулся открыл бумажник, благо деньги с собой были, но оттуда вдруг выпорхнула стайка разноцветных бабочек и унеслась куда-то. Бумажник был пуст. Карга мерзко захихикала.

— Болван! — сказал она.

— Ма-ма, — вдруг отчетливо произнесла кукла, и меня прошиб холодный пот.

— Ладно, не дрейфь, — примирительно улыбнулась во весь свой один зуб Хэйзл. — Пойдем ко мне, все равно ведь тебе больше некуда. И мы пошли. По дороге карга рассказала мне, что этот город — что-то вроде свалки, мусорной корзины, куда художники сбрасывают нелюбимые картины и неполучившиеся эскизы. Но не только. Чтобы попасть обратно, надо заплатить таможеннику. Таможенник сидит в уродливом квадратном здании с надписью «КОНТОРА». По ночам надпись мигает красным. Неравномерно. Так что я ее узнаю сразу. Берлога Хэйзл была собрана из картонных коробок. Ночь наступила, когда кто-то закрасил небо черной краской и нарисовал на нем штук пятнадцать звездочек.

Я прожил у карги Хэйзл несколько дней. Однажды утром она сказала:

— Встретишься в баре Шишела-Мышела с господином Каштаном-Орехом. Он может предложить тебе работу, — затем громким шепотом добавила. — КОТОРУЮ ОПЛАТИТ!

Так я и попал в бар. Назывался он просто — «Мешаю коктейли».

*******

— Ты должен будешь сходить на опушку леса, найти там придурка Богги, к которому сбежала моя… хм… племянница, и сказать ему, что он болван, — заявил Каштан-Орех. — И передать, что это от меня.

— И все? — подозрительно спросил баронет Мо.

— Да, — Каштан-Орех отвернулся. — С тобой пойдет Мопси.

— А сколько вы мне заплатите?

— Тридцать! — художник поджал губы. Баронет нахмурился и изобразил разочарование.

— Вы решили, что имеете дело с новичком? Сто!

Сошлись они на шестидесяти пяти.

Мопси оказался почти идеально круглым существом, с коротенькими ножками и ручками. Лицо, а если точнее — два лица — были расположены в верхней части шара, как раз над ручками, а нижняя часть была одета во фрак. Передвигаться он предпочитал как мяч… Одно лицо улыбалось широкой фальшивой улыбкой, что было на втором, баронет Мо разглядеть не успел. Потому что Мопси заголосил во всю глотку:

— Какое счастье, я безумно безмерно и безвозмездно рад, что мне придется разделить путешествие с таким художественным совершенством, как вы, баронет Мо!

— Спа…

— Нет-нет, не думайте, что это препустой комплимент, я в самом деле в вас практически влюблен, вы меня сразили с первого взгляда и наповал!

*********

Оказалось, что идти к опушке нужно через Брошенный город, скалистый пустырь и овраг. «Совсем недалеко, одного дня вам хватит, можете даже припасы не брать», заверил Каштан-Орех. Как только мы вышли, Мопси повернулся ко мне вторым своим ликом.

— Ты совсем меня не жалеешь, — прогундел он. — Мы идем уже целую вечность, а у меня во рту маковой росинки не было…

Сначала я пытался его успокаивать, потом отдал кусок жареной курицы, который мне утром всучила с собой Хэйзл и флягу с водой.

— Понеси меня, я объелся, — продолжал гундеть Мопси. — Возьми меня на ручки.

На ручки я брать его не стал. Просто пошел вперед.

— Я так быстро не могу, — ныл Мопси. — Давай отдохнем, меня тошнит, на привале я обязательно тобой пообедаю…

Я не слушал. Просто шел вперед. Тем более, уговора насчет обязательной сохранности Мопси у меня с Каштаном-Орехом не было. Брошенный город оказался ничуть не более романтичным местом, чем все остальное. Серые коробки домов, кое-где дома были цветные, но краска почти облупилась. Впереди темнело какое-то громоздкое сооружение. Когда мы подошли — впереди я, сзади ноющий, гундящий, но нисколечко не отставший Мопси — оказалось, что это безвкусный черный дворец, украшенный по всему верхнему краю уродливыми горгульями. И лестница. Широкая и со ступеньками разного размера. Перед ней стояла яркая песочница, в которой играл маленький мальчик с ангельскими крылышками.

— Привет! — подошел я к ребенку. — Ты что здесь делаешь?

Сзади ко мне подкатился Мопси, принялся тянуть меня за рукав и шипеть:

Быстро уйдем, мы торопимся, пойдем, пока не поздно, уйдем же, это Кошмар Фредди, разве ты не знаешь, болван?!

Я отвернулся от песочницы всего на миг, чтобы стряхнуть с руки назойливого Мопси. Краем зрения я успел заметить, что улыбка мальчика с крылышками стала какой-то… хм… плотоядной. Но уже в следующий момент он снова стал добродушным ребенком и произнес:

— Ма-ма! Ты поможешь мне найти маму?

— Уйдем быстрее, пока он тебя не сожрал! — шипел Мопси.

— Я потеряяяяааался!!!! — вдруг заорал ребенок, переходя на пронзительный визг. С улиц поднялась пыль, стены домов задрожали, а ребенок, продолжая плакать, шагнул ко мне через бортик песочницы. Я инстинктивно отшатнулся. Рот маленького ангелочка становился все больше и больше, собственно вся его голова
стала одним сплошным ртом. Он шагал ко мне, делаясь все выше и выше. Я пятился, ужасный ребенок топал за мной. В конце концов я не выдержал и побежал. Крик внезапно оборвался.

— Пойду куличики лепить, пойду куличики лепить, пойду куличики лепить… — донесся издалека голос странного мальчика.

Мы с Мопси перевели дух. Брошенный город закончился. Перед нами раскинулась серая неприветливая пустошь, по которой были как попало разбросаны уродливые каменные глыбы. Вдалеке виднелся лес. Действительно рядом. Но тут я взглянул на небо и сквозь зубы выругался. Солнце начали закрашивать. Меня затрясло. Чертов мир! Чертовы художники с эскизами. Чертова изнанка. Я с размаху уселся на ближайший камень. Мопси повернулся ко мне улыбающимся лицом.

— Баронет, душка, я тебя обожаю, — пропищал он, подкатываясь ко мне. — Не печалься, дорога через скалистый пустырь ночью — это так романтично.

«Болван», чуть было не сказал я, но вовремя себя одернул.

— Ладно, надо идти.

И мы пошли.

********
Первый мохнатый шарик на длинных птичьих ногах присроился за баронетом Мо и Мопси когда наступила темнота. Заведовавшине небом не поленились сегодня нарисовать луну. Она была неровная, с парой ложноножек и глазами. Один из которых зазывно подмигивал баронету, стоило ему поднять глаза вверх. Тут он заметил нового спутника.

— Это еще кто?

— Это юм, — ответил Мопси.

— Он не опасен?

Мопси фыркнул и подпрыгнул от негодования.

— Вот еще, только последний болван будет бояться юмов.

Тем временем из ночного мрака появилось еще три мохнатых шара. Они пристроились вслед за первым и молчаливо и сосредоточенно шагали. Когда юмов стало не меньше пятнадцати, первый затянул песенку:

— Я отрываю чистый лист,
и начинаю бой.
Идет веселый трубочист
По лесенке за мной.

Остальные нестройным хором подхватили:

— Держись, поганый враг, держись,
И руки с мылом мой.
Бежит веселый трубочист
По лесенке за мной

Не ждет меня волшебный приз
Никак, хоть волком вой,
Все потому, что трубочист
По лесенке за мной

Идет. Терпенья наберись
И вслед за мною пой,
Как убегает трубочист
По лесенке за мной…

— А можно сделать, чтобы они замолчали? — спросил баронет Мо у своего круглого спутника.

— Нет. Но если ты запоешь какую-нибудь другую песню, то они будут петь ее, — ответил Мупси, сосредоточенно катясь по неровной каменистой поверхности.

— Нет уж… — пробормотал баронет. — Эй вы, пошли прочь!

Юмы замолчали, только один неувернно протянул:

— Ты лучше вилкой заколись,
Но под стрелой не стой…

— Шу-шу-шу, — зашелестели остальные. Баронет заметил, что колонна их колонна увеличилась где-то до пятидесяти особей.

— Пошли отсюда, кому сказал! — баронет Мо топнул в их сторону ногой.

— Маса злиться, маса злиться, — пробормотал первый, пятясь назад.

— Маса злиться, маса злиться, — подхватила остальная толпа, а затем грянула стройным хором:

— Маса злиться, помоев корытце!

И снова:

— Шу-шу-шу…

Баронета затрясло:

— Прочь! — он подобрал с земли камень и запустил в юмов. Попал.

— Ух-ух-ух, — заухали юмы, но с места не сдвинулись. Баронета за рукав подергал Мопси:

— Пойдем, ты их так не прогонишь.

Юмы закивали. Баронет отвернулся и угрюмо побрел дальше. А мохнатые шары на птичьих ножках снова радостно запели:

— Хотел добро, получишь шиш
Закрыта дверь домой
Лишь надоевший трубочист
По лесенке за мной…

Так они шли до утра. И луна, игриво шевеля ложноножками, подмигивала им с небес.

*********

Через овраг было перекинуто бревно, а рядом с ним сидело большое безголовое создание с внушительными когтями. Я даже попятился сначала, особенно когда оно улыбнулось клыкастым ртом на пузе.

— Ты эта… — пророкотал новый встречный. — Не бойся, я добрый…

— Да мы и так знаем, Вувырло лесное, — влез в разговор Мопси. — Нам надо срочно пройти и болтать с тобой некогда.

— Проходите, — вздохнуло чудище и со вздохом уступило дорогу. Путь к лесу был свободен, нужно было просто перейти овраг по бревну. Как ни странно, обошлось без подвохов.

Племянница Каштана-Ореха оказалась ярко-рыжей красоткой с такими формами, что меня столбняк хватил. На ней было блестящее ярко-зеленое платье, удивительно гармонировавшее с ее глазами. Она держала в руках здоровенную метлу и задумчиво на нее смотрела.

— Простите… — начал я.

— За что? — оживилась красотка. — Вы мне что-то должны?

— Нет-нет, меня послал ваш… эээ… дядя. Каштан-Орех.

Она швырнула метлу на землю и уставилась на меня с еще большим любопытством.

— И что же хотел мой… эээ… дядя?

— Мне нужно увидеть придурка Богги, чтобы кое-что ему передать…

Если кто и чувствовал себя придурком, так это я. Меж тем красотка бархатным голосом с необычайно ласковыми интонациями произнесла, обращаясь куда-то в сторону хижины:

— Боооогги! Выходи, мой сладкий!

Из дверей показалась фигура, чем-то похожая на Мопси, только руки были длинные. Из уголка рта стекала слюна.

— Чаво? — лениво сказал придурок Богги.

— Эээ… Господин Каштан-Орех просил передать вам, что вы болван, — на одном дыхании выпалил я и приготовился бежать.

— И все? — разочарованно протянул Богги. — Ну тогда я дальше спать пошел…

И ушел. А я остался стоять снаружи. Миссия была выполнена, и Мопси мог это подтвердить. Кстати где он?

— Я доложу хозяину, что ты спрааааавился!!! — издалека прокричал он, катясь с огромной скоростью и подпрыгивая на кочках. Я пожал плечами и повернулся к прекрасной племяннице.

— Ну что ж, мне тоже пора, — я грустно улыбнулся. — Скажите, что такая девушка как вы делает здесь?

Она пожала великолепными плечами и тряхнула огненной гривой.

— Выращиваю сорняки…

*******

Баронет Мо вернулся в город к вечеру. Ни юмов, ни ужасного ребенка по дороге ему не встретилось. Он помахал Шишелу-Мышелу, который стоял на пороге своего бара и направился к дому Каштана-Ореха. Дверь поменяла цвет с ярко-оранжевого на ядовито-желтый, и над ней появился колокольчик.
Баронет Мо постучал.

— Кто там? — визгливо спросили из-за двери.

— Это я, баронет Мо, господин художник. Я выполнил ваше задание, Мопси должен был вам доложить…

— Ты точно баронет Мо? — подозрительно поинтересовались из-за двери. — А то ходят тут всякие…

— Послушайте, у нас был уговор на шестьдесят пять…

— Да-да, — раздраженно заявил Каштан-Орех распахивая дверь и швыряя мне под ноги мешочек с глухо брякнувшим содержимым. — Можешь не считать, тут все точно.

Дверь захлопнулась. Баронет подобрал с пыльной земли мешочек и заглянул внутрь. Монеты были черные и квадратные. Баронет повеселел и направился к КОНТОРЕ.

— Чем могу служить? — таможенник был толстенький, лоснящийся, в потертом сером костюме и был очень… настоящим. Ни странных ушей, ни хобота, ни птичьего клюва было не видно. Во всяком случае он был похож на обычного конторского служащего из того мира, откуда его сюда зашвырнуло.

— Я хотел бы вернуться домой, — устало проговорил баронет, протягивая таможеннику мешочек с монетами. Тот деловито высыпал их на стол и разочарованно протянул:

— Голубчик, мы не принимаем эту валюту… Вам придется найти ростовщика и обменять эти деньги на белые.

Баронет ссыпал квадратные монеты обратно и спросил:

— А где я могу найти ростовщика?

— Последний раз его видели в квартале Пустых Табуретов, это по центральной улице, а потом направо. Дом из красного кирпича с зеленой дверью.

— Спасибо, — вежливо сказал баронет и вышел.

На крыльце он снова открыл мешочек и достал оттуда монету.

*********

«Одно зло» — прочитал я. Потряс головой и снова взглянул на монету. Ничего не изменилось. Я приоткрыл дверь КОНТОРЫ и спросил, не заходя:

— Скажите, а за какую валюту вы пропускаете?

— За добро, голубчик, за добро… — ответил таможенник. А я почти бегом понесся по центральной улице, искать дом из красного кирпича. Нашел очень быстро.
Угрюмый енот с веселым кротом в очках снимали вывеску «ростовщик», а на зеленой двери была прилеплена бумажка «Приходите вчера».

— Про… — начал было я, затем сам себя одернул. — Скажите, а куда делся ростовщик?

— Переехал, — буркнул енот, и дальше этого разговор у нас не заладился. Я отправился в бар к Шишелу-Мышелу.

В зале было пусто, горбатая уборщица с паучьими ногами подметала пол, а Шишел-Мышел кажется обрадовался, увидев меня.

— О, заходите, баронет, я угощу вас своим фирменным коктейлем!

— Но у вас же закрыто…

— Нет-нет, просто не сезон. Скоро пойдут дожди, вот все и разбежались, чтобы их не смыло, проходите смело!

Я вошел. Бармен норовисто набулькал напитков из нескольких бутылок в шейкер и начала деловито его болтать, приглашающе указав мне на высокий стул у стойки.

— Я с удовольствием с вами поболтаю, раз вы не боитесь…

Я не хотел вникать, чего мне нужно бояться. Мне хотелось знать только одно — как найти ростовщика. О чем я и спросил. Шишел-Мышел нахмурился:

— Ростовщика? Тоже мне секрет, их полно! Например Косой Башмачкник, Буркало, Горлопан Оззи, — начал перечислять он.

— И все они могут поменять зло на добро?

Бармен замер и уставился на меня немигающим взглядом.

— Так тебе нужно добро… Как я сразу не догадался… Этого ростовщика можно поймать только во вчерашнем дне.

Похожие записи

This entry was posted in Игра в слова and tagged . Bookmark the permalink.
Хотите получать обновления Территории Ванессы Ли на электронную почту?

Введите ваш email:

One Response to Нарисованный мир

  1. Роман Крылов says:

    Перечитал снова…. уф-ф-ф-ф… идет веселый трубочист по лесенке за мной
    отпусти меня, чудо-трава

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *